Любовь не ржавеет

Не так давно в одном из материалов о «Крузенштерне» появился такой отклик: «Поздравляю тебя, красавец–труженик, с 90-летием! Всегда горжусь тобой, всегда рад видеть тебя, как высший эталон труда и мысли человеческой, барк "КРУЗЕНШТЕРН"! Ты даёшь возможность многим людям в разных странах полюбоваться собой: ВОТ ОН Я! Корабельный плотник походов 1972-1976 годов Игорь Аншевич».

Пресс-служба академии связалась с Игорем Аншевичем. Мы попросили поделиться воспоминаниями о работе на судне, описать особо запомнившиеся истории, прислать фотографии. Игорь с радостью согласился. Вот что у него получилось.

Игорь Аншевич: Очень волнительно вспомнить самые трогательные моменты в моей жизни. Возвращаясь с острова Куба, где я проходил срочную службу в рядах Советской Армии, увидел в открытом море барк «Крузенштерн» под всеми парусами. В ту же секунду я пожизненно влюбился в судно, как в самую красивую женщину мира. Я дал себе слово найти работу на барке.

В 1971 году, вернувшись в Ригу, я начал действовать в задуманном направлении. Об этом можно было бы написать много машинописного текста, но подробности я опущу. Главное – я стал членом экипажа «Крузенштерна», командовал которым в то время Иван Григорьевич Шнейдер. Прослужил я на барке до 1976 года в должности корабельного плотника, чем и горжусь всю свою сознательную жизнь. Мои знакомые и друзья гордятся вместе со мной. В летнюю навигацию этого года мы очень готовились и ждали захода судна в наш город в августе. Но планы изменились. Встреча не отменилась, она просто сдвинулась по срокам.

Осенью 1973 года мы вышли в море, имея на борту 200 курсантов, 150 из них ещё не исполнилось 18 лет. В том знаменитом рейсе нам посчастливилось вкусить самые разные проявления дикой природы. Пройдя Балтику, мы взяли курс на Чёрное море. И тут на нас налетел ураган со скоростью ветра 12 баллов. Трехдневная схватка с ураганом под командованием Ивана Григорьевича проверила на прочность всех курсантов и членов экипажа. За те профессиональные навыки я благодарен ему по сей день.

Такие эпизоды в жизни никогда не забываются. В эти дни были разрублены, порваны и унесены ветром 11 парусов. Я не видел, чтобы кто-то испытал страх перед стихией, поскольку мы постоянно чувствовали плечо нашего смелого и мудрого капитана. По прошествию многих лет я понял, почему капитан не очень был доволен, когда мы сетовали на то, что почти у всех парусников, которые участвовали в регатах, стоит дакрон, а у нас тяжёлая и легко впитывающая влагу парусина. В тот ураган, в котором мы побывали, дакрон положил бы на палубу рангоут, мы же отделались только потерей парусов. Кстати, я прекрасно знаю, что такое подмёрзшая парусина при работе на бом-брам–стакс-рее 1-го грота, где я был расписан по парусному авралу на нок-рее.

В своё личное время Иван Григорьевич проверял состояние блоков и снастей, часто поднимался на рей. Однажды ночью я увидел, как курсант поднимается по вантам. Я сделал замечание, но в курсантском бушлате был капитан. Он вернул мне мое замечание с присущим ему юмором. При воспоминании об этом человеке меня захлёстывают и накрывают волной эмоции, а их очень много, но вспоминаются слова, которые сегодня редко употребляются. Это: доблесть, честь, достоинство, патриотизм. Шнейдер был профессионалом с большой буквы и НАСТОЯЩИЙ человек. Я горжусь, что мне посчастливилось работать и творить под знаменем этого человека.

А сейчас я расскажу о материалах, которые храню в домашнем архиве. Это сканированные несколько страниц журнала «Смена», одного из самых популярных изданий в Советском Союзе. Журнал много писал о важных событиях, которые происходили в то время в Союзе и за рубежом. В № 21 за ноябрь 1974 года издание посвятило материал выдающемуся событию: участию советского судна в международной парусной регате. На судно прислали одного из самых знаменитых фотографов того времени - Василия Мишина. К нему было приставлено несколько курсантов для помощи перемещения аппаратуры, поскольку это было невиданное количество ящиков по тому времени. Меня впечатлил фотоаппарат, которым пользовался художник - это была « ЛЕЙКА» с г-образным штативом и трехзначным номером на нём. Фотограф сказал, что таких в Союзе всего два, и это целое состояние. А я не успел рассказать товарищу Мишину, что после мокрой приборки в шкафут нужно выходить крайне осторожно. Рьяно взявшись за изготовление шедевров, он рванул на шкафут. Его нога поехала по влажной палубе. Я увидел глаза художника и то, как он прижимал к себе свой фотоаппарат. О возможности получить травму при падении он и не помышлял. Я поймал его вместе с фотоаппаратом и крепко поставил на ноги.

Я прошагал по этой жизни немало лет, но таких благодарных глаз, какими тогда были глаза Мишина, больше не видел. Посему и получил этот журнал с благодарственным автографом единственным в экипаже. Безмерно благодарен художнику за те прекрасные материалы, который он создал о нашем любимце «Крузенштерне» Хотел бы я отмотать время вспять, и еще раз увидеть, как мы с ним поднимались на клотик 1-го грота со всей аппаратурой. Вместо бонуса – снимок, сделанный на 1-ом гроте объективом «Бычий глаз».

Теперь немного расскажу о первом лице судна. Мне посчастливилось работать с Иваном Григорьевичем Шнейдером, под началом этого знаменитого капитана и великолепного человека. Мы его между собой называли с гордостью «Человек – парус». Как я знаю, уже в 3 года Иван Григорьевич в рыбачьем посёлке под Таганрогом выходил в море со своим прадедом Францем Шнейдером рыбачить на парусных дубках и часто просыпался по утрам с отпечатками рыболовной сети на щеке. С 11 лет стал ходить в море профессионально.